Косенко, П. Видел жизнь глазами художника

Видел жизнь глазами художника

Можно без преувели­чения сказать, что пос­ледние годы жизни Ивана Петровича Шухова при­надлежали и были осве­щены «Простором», Одним из его ближайших помощ­ников з журнале был пи­сатель, известный лите­ратуровед Павел Петро­вич Косөнко. Он был, как теперь принято говорить, «из его команды», из той среды, что формировала русскую литературу Казах­стана второй половины века. Воспоминания Пав­ла Петровича Косенко об Иване Петровиче Шухове —это уже страничка исто­рии, которой сегодня при­надлежат оба эти имени.

Я очень отчетливо пом­ню день, когда я впервые увидел Ивана Петровича Шухова. Это было в начале пятидесятых годов в Омс­ке, где я жил тогда. Однаж­ды в центре города возле знаменитого в Омске мос­та через Омку, построенно­го бельгийцами, я увидел поэта Николая Почивали-на, недавно приехавшего к нам из Алматы-Аты. Он шел вместе с невысоким чело­веком, очень черноволо­сым, с необычным, сразу запоминающимся лицом. Высокий Почивалин очень почтительно наклонялся к своему спутнику.

В тот же день Почива­лин снова попался мне на­встречу и сказал: «Знаете, с кем. я шел сегодня? Это Иван Петрович Шухов».

Сказал он это с необыч­ной интонацией — я никог­да не слышал ее в устах этого насмешливого и скеп­тического человека. В этой интонации было не только уважение, не только почти­тельность, но и восхище­ние.

Прошли годы. Мне до­велось довольно близко познакомиться с Иваном Петровичем, работать вместе с ним, встречаться с ним каждый день, и я стал замечать, что сам говорю о нем с той же интонацией. С ней же произносили его имя и мои товарищи, казахстан­ские писатели моего поко­ления. Иначе и быть не мог­ло.

Иван Петрович Шухов был изумительным, неповторимо талантливым человеком. Он всегда держался абсолютно естественно, позу ненавидел, избегал в беседе высоких красивых слов — и все равно любой собеседник через пять минут видел, что перед ним — художник, поэт по всему своему душевному складу, Шухов видйл жизнь взгля­дом художника, и это было всегда.

Бывает, что у талантли­вого художника талант, так сказать, несколько заслоня­ет ум. А Шухов был замеча­тельно умен. Он понимал все. Понимал все в жизни, все мог объяснить. Мне казалось, что его ничего не может уди­вить. *Но при этом он не те­рял жадного любопытства к новым людям, новым кни­гам, новым местам и землям. Он  полжизни провел в пути.

Он был демократ по всему своему человеческому складу, он ненавидел чван­ство и хамство. Он был ин­теллигент высочайшей ду­ховности. И он был вожак. Он знал, куда идти и вел за собой. Редактирование Шу­ховым журнала «Простор» — это яркая 'страница нашей культуры. Она сопоставима по своим целям и задачам с редакторской работой Алек­сандра Трифоновича Твар­довского. Они и восприни­мали друг друга как союзни­ки и коллеги.

Для нас, писателей-казахстанцев, Шухов был жи­вым олицетворением свя­зи с вершинами литерату­ры, с нашей классикой. Вот я пожимаю его руку и ду­маю, что ее пожимал Горь­кий. Помню, как он высту­пал на обсуждении редак­тируемого им журнала в правлении Союза писате­лей в Москве в 73-м году. Обстановка перед обсуж­дением была довольно напряженная — кое-кто хотел ввести с журналом и Шуховым счеты.

Иван Петрович встал, оглядел большую комна­ту и начал: «Я помню, как в этой комнате я много раз говорил с Алексеем Максимовичем Горьким, Александром Сергееви­чем Щербаковым, Алек­сандром Александрови­чем Фадеевым.,.»..

Много людей сидело в комнате, были там и лите­ратурные чиновники и вре­менщики, были и действи­тельно талантливые писа­тели, лучшие наши писате­ли на тот день. Но и из них ни один не мог бы повто­рить слов Шухова, Из пря­мых учеников Горького здесь был он один.

И этот эпизод перело­мил, ход обсуждения, оно лрошло очень благожела­тельно и кончилось выво­дом, что «Простор» — это первый республиканский журнал, ставший всесоюз­ным.

Я счастлив, что знал Ива­на Петровича Шухова.

П. КОСЕНКО

//Казахстанская правда.-1996г.-20августа