Перечитывая Ивана Шухова

(к 100-летию со дня рождения писателя)

Советская эпоха и ее литература стремитель­но уходят в прошлое, но требуют от нашей памяти - все настоятельней! - как объективно­го, так и благодарного внимания к себе. Казахстан давно стал колыбелью для писате­лей многих национальностей. Среди них -Иван Петрович Шухов (1906-1977), художник яркого, самобытного дарования, столетие которого мы отмечаем в эти дни. Долгие годы он достойно представлял и возглавлял рус­скую литературу республики. Он был верным сыном и гражданином Казахстана, человеком своей, советской эпохи, открывшейся нам теперь не только с парадной, но и с теневой, трагической стороны. Пришло время не толь­ко благодарить писателя за его талант, но и осмысливать его внешне благополучную судьбу художника на фоне нашей истории и современности.

ВИКТОР БАДИКОВ

НАРОДНЫЙ

Иван Шухов, пожалуй, -первый в Казахстане рус­ский писатель, который удо­стоился правительственных наград, государственных пре­мий, избрания в местные и центральные органы власти, а главное - четырехтомного "Избранного" (1963). Спус­тя два года после его смерти появился сборник воспоми­наний о нем, представленный такими известными имена­ми, как С.Муканов, Г.Мусре-пов, А.Алдан-Семенов, М.Ка­ратаев, Ю.Домбровский, А.Тажибаев, Х.Бекхожин, М.Симашко, Н.Ровенский, Р.Тамарина, Вл.Берденников... В середине 80-х годов вышло его собрание сочине­ний в пяти томах, достаточ­но полное и добротно про-. комментированное его сы­ном Ильей Шуховым. Одна­ко все это не означает, что писатель был и оставался еще некоторое время фаворитом, официальным баловнем со­ветских властей. Это они с самого начала его литератур­ной известности сторожили каждый его шаг, провоцируя политические обвинения в прессе и судебные разбира­тельства. Они же отлучили его от "Простора", насильно отправив на пенсию и при­близив безысходный апрель­ский инфаркт 1977 года.

Его "не трогали" потому, что признавали его первона­чальную московскую писа­тельскую прописку, горячую поддержку Горького, публи­кацию романов "Горькая ли­ния" и "Ненависть" в цент­ральных издательствах.

Но дело еще и в том, что Шухов сразу завоевал при­знание простого, массового читателя. Еще до введения официального звания "На­родный писатель" Шухов уже имел авторитет и славу такого писателя.

...НО НЕ "НАРОДНИК"

Несмотря на трагические события и судьбы героев, книги Шухова согреты на­деждой на лучшую участь советских людей. Он не из­бежал социального заказа партии подтвердить пра­вильность ее сельскохозяй­ственной политики, про­граммы раскрестьянивания тех же сибирских казаков, да и не стремился к этому, хотя, вероятно, понимал, к чему это все ведет. Вряд ли и при­нуждал себя к идеологичес­кой апологетике партии. На­верное, это была чистая, доб­рая вера коммуниста в прав­ду и гуманизм. Но произве­дения его никогда не созда­вались только в угоду поли­тической конъюнктуре. У Шухова главный интерес - к человеку и его родине, к его земле и труду.

Вот почему Горький счи­тал, что Шухов-художник среди советских писателей-деревенщиков "народник" менее всего", т.е. никогда не впадал в "слащавую роман­тику" в изображении "кон­серватизма деревни - соб­ственнического, социального и политического консерва­тизма".

КАЗАКИ И КАЗАХИ

Сегодня главные романы Шухова - "Горькая линия" и "Ненависть" - перечитывать полезно. Они напоминают о том, что Сибирское казачье войско не только защищало границы Российской импе­рии от кочевников, но и вы­полняло военно-колониза­торские функции. Причем сословные амбиции были в его среде так велики, что ка­заки позволяли себе изга­ляться не только над киргизами, но и собственным бра­том - русскими переселенца­ми из голодающих губерний России.

Шухов показывал, что ка­заков и казахов всегда страв­ливали политики, государ­ственные временщики царс­кой России. Главное в том (вчитайтесь!), что без друж­бы, без прочного взаимодей­ствия с кочевниками казакам той же Горькой линии при­шлось бы в Степи несладко. Институт "тамырства", степ­ной дружбы, объединял два народа и, несмотря на классо­вые препоны, регулировал по-своему межнациональные от­ношения. Сколько прекрасных страниц посвятил писа­тель этому неофициальному, естественному, зачастую кровному братству!

Абдильда Тажибаев писал об этом: "Мне кажется, имен­но он один из первых советс­ких писателей показал наше­му читателю всю прелесть казахской степи, ее вольную силу и будущее этой земли. И понимание казахов как на­рода у него, у большого писа­теля, идет прежде всего че­рез понимание нашей зем­ли".

ШУХОВ И ШОЛОХОВ

Уже в конце жизни, в 1975 году, Иван Петрович написал замечательную мемуарную миниатюру о Шо­лохове "Обаяние личности". Опубликовал ее в газете "Ле­нинская смена". Она многое проясняет в человеческих и творческих отношениях двух писателей, но не все.

Вдохновленный призна­нием Горького и современни­ков, Шухов как-то добро­душно-терпеливо относился к тому, что в критике первые его два романа не только срав­нивали, но и противопостав­ляли творческим достиже­ниям Шолохова, в частности "Поднятой целине". С появ­лением второй части этого романа (1960) были расстав­лены последние акценты. В первой книге "История рус­ского советского романа" (1965) читаем: "Критика от­мечала зависимость "По­единка" (дополненный вари­ант "Ненависти" - В.Б.) от "Поднятой целины": перена­сыщенность утрированно "шолоховской" образностью, заимствование некоторых характеров и ситуаций"...

Не знаю, был ли Иван Петрович знаком с этим "приговором", но в его шоло­ховских воспоминаниях тоже расставлены очень важ­ные акценты: ни слова упре­ка, зависти или высокоме­рия в адрес своего знамени­того современника.

С юности их связывали дружба, "определенное род­ство характеров", общность жизненного материала и опыта: "Шолохов - донской казак, я крепко связал себя с темой сибирского казаче­ства". Шухов признает вли­яние Шолохова, но прежде всего "влияние незаурядной и обаятельной личности.., его творческой одержимости". Он видит в этом "непосред­ственном общении" стимул для своего собственного "ли­тературного самоопределе­ния".

Думаю, что художествен­ной зависимости от Шоло­хова в романах Шухова не было, а переклички челове­ческих и социальных типов, коллизий и конфликтов были едва ли не общими приемами колхозного рома­на 30-х годов.

Быть может, на передел­ку своих романов Шухова толкало не только стремление к их художественному совер­шенству, но и к большему их соревновательному обособ­лению от шолоховской "Под­нятой целины".

ПРОСТРАНСТВО "ПРОСТОРА"

Журнал этот приобрел особый интерес и значение, когда редактором его был Шухов (с 1963 по 1974 г.)(3а это десятилетие в нем были напечатаны повести Г. Мусрепова "Однажды и на всю жизнь", А.Алимжанова "Си­ние горы", роман И.Есенберлина "Схватка", удостоенные республиканских госпремий, отмечено 125-летие Абая, открыты новые литератур­ные имена - Вл.Берденников, Г.Бельгер, Вл.Владимиров, Г.Кругляков, Л.Лезина, Т.Мадзигон, впервые были опубликованы неизвестные произведения О.Мандельш­тама, И.Бунина, А.Платоно-ва, Б.Пастернака, воспомина­ния сестры Есенина... Всего и всех не перечислишь.

Нападкам идеологов под­вергались прежде всего не просто отдельные произве­дения, а программа его редак­тора - программа преодоле­ния литературного провин­циализма. В своих выступле­ниях и статьях Шухов, уже опираясь на всесоюзный ав­торитет "Простора", говорил о том, что главной задачей журнала является "художе­ственный и публицистичес­кий рассказ о сегодняшнем дне Советского Казахстана", . пропаганда казахской лите­ратуры на русском языке. Однако не менее важным считал он и "создание среды, свободной от групповщины, дающей возможность для творческого соревнования", для освежения и расшире­ния духовного пространства журнала.

ПАТРИОТИЗМ ПО ШУХОВУ         

До сих пор тешит нас со­блазн считать зачинателями русской литературы Казах­стана Дм. Фурманова, Вс. Иванова, П. Васильева, Е. Пермитина и др. Иван Пет­рович здесь не исключение. По его мнению, именно эти писатели заложили тради­ции искреннего художе­ственного интереса к каза­хам, к поэтизации казахстан­ского интернационализма. Русский писатель имеет здесь свой материал: быт, ис­тория и культура Казахста­на, историческое сближение самых разных народов на его территории.

Все так, кроме того, что названные выше писатели в основном жили и работали за пределами Казахстана. В 30-х годах и Шухов через Горького хлопотал о кварти­ре в Москве, но со временем местом постоянного житель­ства избрал Казахстан - род­ную станицу Пресновку и Алма-Ату.

Это немаловажная деталь его биографии.

Казахстан со временем становится ему интереснее изнутри. Не только кshuhovlibrary.kzак ис­тория Сибирского казаче­ства, но и как социально-культурное взаимодействие двух народов. Именно писа­тели, подобные ему, на всю жизнь сохранившие чувство Отечества, оставшиеся в Ка­захстане несмотря ни на что (даже на то, что родились и выросли, например, в Рос­сии), заложили основу рус­ской республиканской лите­ратуры...

Теперь, когда после паде­ния Советской власти и су­веренизации республик рус­ские писатели, и не только они, двинулись вдруг на ис­торическую свою родину, а то и дальше, пример Шухо­ва примечателен. "Отсюда идут корни моей тематики, - подчеркивал он. - Здесь я ищу своих героев". А где же еще?                            

//2006г